Дети такие же, как все


    Дети такие же, как всеДва эпизода из трудной жизни «особых» мам в Новгородской области

    Первый летний день первого летнего месяца выдался непривычно жарким в этом году. Как и предполагает статус Дня защиты детей, центральная площадь Новгорода была усеяна бегающей, прыгающей и веселящейся ребятнёй и их родителями. Начинается подготовка к ежегодному параду колясок. Кажется, ничто не может отвлекать от летнего настроения, брызг фонтана и мгновенно тающего, только успевай ловить сладкие капли, мороженого. Да, собственно говоря, почему мы, здоровые, молодые, сильные, должны на что-то отвлекаться!?

    Но в самом центре раскалённого июнем города за спиной вождя мирового пролетариата собирается компания молодых женщин с детскими колясками, почти все они одеты в одинаковые белые футболки. Бросив на них первый взгляд, сразу же видишь, что у этих женщин не всё в порядке: в их колясках сидят уже довольно большие дети. Дети, которых сами они называют «особыми», а все остальные более прямо — детьми-инвалидами. Лозунг этих матерей: «Дети так не делятся», но сами они, интуитивно или осознанно, стоят поодаль от женщин, в колясках которых дремлют или агукают здоровые малыши. Наверное, это и многолетняя привычка, и ответ на нежелание здорового и сильного общества обращать внимание на их проблемы. Но в этом году в День защиты детей они впервые проведут своих «особых» деток вместе с детьми здоровыми в параде колясок. И все собравшиеся повеселиться на жарком солнышке будут вынуждены вспомнить и про них.

    Когда разговариваешь с «особыми» мамами, забываешь о пекле, в которое погружён. Страшно задать им неловкий вопрос. Вот, например, на одной из колясок написано «Глеб 5». Не надо спрашивать, что такое 5, но я понимаю это только задним умом, когда его мама удивлённо отвечает мне: «5 — это возраст Глеба». Просто из-за болезни Глеб выглядит младше.

    Эпизод 1. «Особые» мамы

    «Особыми» мамы становятся по-разному. Дочка Ирины Соколовой Верочка родилась с диагнозом ДЦП. Сын Ольги Самойленко Олежек стал инвалидом в 2 годика. Верочке — 11 лет, а Олежеку — 6. Ирина Соколова — загорелая, с тонкими упрямыми губами, а Ольга Самойленко выглядит нежной и растерянной.

    Но свою историю Ольга рассказывает привычно и даже немного её сокращает, о них не впервые пишет пресса. Её сын Олег родился здоровым, а в два года, попав в больницу, перенёс клиническую смерть. Мальчика удалось спасти, но затем врачи поставили диагноз: «спастический тетрапарез», повышенное внутричерепное давление. Первые месяцы после трагедии не были похожи на ад, они и были адом. Ольга и её муж остались без работы, без средств, с искалеченным ребёнком, который первое время мог находиться только у них на руках. Одни специалисты, которые консультировали Олежека, уверяли, что спустя какое-то время он поправится, другие говорили, что шансов нет никаких. Инвалидность мальчику оформили только в 2010 году.

    Сегодня в семье Самойленко один кормилец — отец Олежека. Та же ситуация и в семье Ирины Соколовой. Это значит, что рассчитывать на улучшение жилищных условий при помощи ипотеки эти семьи не могут. Ни один банк не выдаст им кредит, сославшись на то, что они неплатёжеспособны. Обе семьи живут на съёмных квартирах.

    — Скоро моя Верочка вообще окажется запертой в четырех стенах, — с нажимом говорит Ирина Соколова. — Мы живём на 3-м этаже, и когда она ещё чуть-чуть подрастёт, я просто физически не смогу вынести её на коляске погулять!

    В 2012 году Ольга написала и опубликовала в Интернете письмо, в котором есть такие строки: «Очень горько и обидно, когда в трудной ситуации тебя предают. Особенно, когда это делает твое государство. Когда с ребёнком нужно выйти погулять, а ты плачешь, потому что ФСС выдал неповоротливую, тяжёлую коляску, на которой зимой не выйдешь дальше подъезда…».

    Но на июньском солнцепёке Ольга говорит уже другие слова:

    — Два года назад мы с Ирой задумались: почему у нас нет никаких прав, льгот практически никаких, возможностей после инвалидизации детей — ноль, но мы всем должны? Ведь даже с нашего пособия в 1200 рублей всё равно налог идёт в казну, а пенсия у нас будет самая минимальная, потому что официально мы не работаем. Мы написали обращение на имя губернатора, где говорили про повышение пособия, про выдачу качественных средств реабилитации, про земельные участки, про социальное такси. И 5 декабря 2011 года, как мне кажется, во многом благодаря этому был подписан закон «О предоставлении земельных участков на территории Новгородской области». По нему мы теперь можем рассчитывать на получение участка без очереди. В июне 2012 года появилось первое социальное такси. Пособия были увеличены с 1200 до 5500 рублей. Кроме того, нас взял под свою опеку фонд «Чужих детей не бывает». Конечно, многое ещё надо сделать, но я уже не чувствую себя брошенной, нам помогают!

    Пока мы разговариваем с мамами, приходит пора идти на парад колясок. Ольга привычным движением устраивает Олежека поудобнее, поправляет на нём чёрный плащик. Сегодня Олежек — маленький Зорро. На коляске красуется большая, вырезанная мамой из картона голова лошади.

    Эпизод 2. Круглый стол

    Сутки спустя всё так же нещадно палит солнце, хотя на часах ещё только 10 утра. В здании областного правительства открывается круглый стол по проблемам «особых» детей. Зал полон специалистами всевозможных ведомств и молодыми матерями, последними заходят Ольга и Ирина с Олежеком и Верочкой на руках. Ирина идёт всё той же уверенной походкой, которая и до этого позволяла ей пробиваться и проносить свою дочь через стены чёрствости и бюрократии. У неё, если так можно сказать, сильное выражение глаз. Но, когда глядишь на высокую платформу её босоножек, в какой-то момент начинает казаться, что тонкие икры этой женщины дрожат, и становится остро ясно и то, как ей невыносимо тяжело, и то, что всю жизнь так пройти нельзя. Или можно?

    «Особые» матери отчего-то не спешат задавать присутствующим чиновникам вопросы. Но некоторое время спустя эти вопросы начинают литься рекой, подгоняя друг друга. Первый задаёт непредставившаяся мама:

    — Мы с семьей переезжаем и переоформляем документы. Раньше я получала пенсию ребёнка на свою карточку, а теперь мне сказали, что я должна с разрешения органов опеки, которым, в свою очередь, надо предоставить разрешение моего мужа, завести банковскую карту ребёнка. Следят, чтобы я потратила эти деньги на сына, а не на алкоголь, например! Но вы представляете, как это трудно — ходить по инстанциям, когда у тебя на руках больной ребёнок?

    Пока она говорит, загорелая женщина, сидящая рядом со мной, вполголоса усмехается: «Разрешение мужа? А если муж объелся груш?!».

    Другая мать комментирует иначе: «А то пьющие родители не добьются этого разрешения! Зачем всех остальных-то мучить?».

    В зале повисает густая атмосфера недоверия. Сотрудница пенсионного фонда оправдывается тем, что никто не настаивает на обязательном переоформлении документов для всех семей. Но тут подключается Ирина: «А мамам, у которых больные малыши еще только родятся, всё же придётся пройти все круги ада?!». Выясняется, что органы опеки тоже не представляют, каким образом они должны выдать необходимое разрешение. Тогда принимается решение писать жалобу в Пенсионный фонд РФ, в Москву.

    Женщины задают много разных вопросов: о сопровождающих, которые необходимы их детям, о размере пособия, об очередях, которые приходится выстаивать, и некоторые проблемы действительно удаётся решить. В один из дней месяца специалисты Детской областной консультативной поликлиники будут принимать только «особых» детей. Это значит, что заполнить Индивидуальную программу реабилитации ребенка можно будет гораздо быстрее, чем сейчас. И в голове звучат слова Ольги Самойленко: «Я уже не чувствую себя брошенной».

    *   *   *

    Круглый стол и не думает кончаться, голоса многих матерей, не таких активных, как Ирина и Ольга, звучат всё так же недоверчиво, и под потолком прохладного в знойный день зала заводят хоровод их высказанные и невысказанные мысли:

    «…Мой ребёнок только с 10 лет стал что-то получать, потому что мы не знали, что нам положено… Тебе надо идти гулять с сыном, а ты стоишь и плачешь… Я хочу, чтобы она была социализирована, но 12 тысяч за сопровождающего — это слишком дорого для нашей семьи… А муж-то объелся груш… А ты стоишь и плачешь…».

    Алина Бериашвили

    Похожие новости
  • Кому положены ежемесячные выплаты по уходу за детьми-инвалидами и инвалидам ...
  • "Не ругайте Еву. Она моя сестра"
  • Женщина, изменившая жизни других людей
  • Мать из Челябинска в пикете у Минздрава России
  • Детям-инвалидам нужны не деньги
  • Почему в нашей стране воспитывать ребенка-инвалида - подвиг

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Любишь кататься, люби и ... возить (вставьте недостающее слово)

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.