Профессия - инвалид


    Профессия - инвалидЛюбому человеку хочется быть полезным

    Коллега позвонила поздно вечером. В ее голосе слышалась тревога. Видимо, из-за этой тревоги она говорила прямее, чем обычно принято в обществе «культурных людей»: — Катя, мне нужна ваша помощь или хотя бы совет. Все традиционные пути мы уже попробовали. А у вас порою мозги работают как-то вывернуто, как кофта наизнанку, вдруг вы что-нибудь придумаете? Его зовут Илья…

    Я тоже встревожилась. Коллега много лет работает  с семьями с «тяжелыми», психически больными детьми. Помимо основной деятельности, у нее еще что-то вроде клуба при одном из психоневрологических диспансеров. Там регулярно бывают всякие мероприятия, концерты, игры, просто чаепития с общением. Многие из ее детей уже выросли, но продолжают посещать это место, потому что после окончания спецшколы (для тех, кто мог учиться) это зачастую единственная площадка какой-то социализации.

    Я несколько раз бывала на заседаниях ее клуба. Помимо постоянных «профильных» посетителей, там всегда много молодых волонтеров: студентов, начинающих психологов, просто сочувствующих ее делу людей, готовых что-то показать больным ребятам, как-то их развлечь, обучить, помочь.

    Я искренне восхищаюсь гуманизмом всей этой деятельности, но притом мало что понимаю в психиатрии и не особенно увлекаюсь групповой психотерапией.

    Если уж лечащий психиатр и коллега с ее опытом зашли в какой-то тупик, то чем смогу помочь незнакомому мне Илье я? Вероятнее всего, ничем.

    — А что с Ильей? — спросила я.

    ДЦП (детский церебральный паралич. — Прим. авт.) с эписиндромом. Руки и голова работают относительно диагноза хорошо. Ходить немного может, но в основном передвигается в коляске. Сейчас эпилепсия под контролем, уже несколько лет не было ни одного приступа. Характер с детства очень тяжелый, эпилептоидный. Склонность к депрессиям. В детстве говорили даже об аутизме (были эхолалии, стереотипные движения), но, по-моему, совершенно напрасно. Позже — обычное занудство, умственная жвачка, может быть, легкая паранояльность…

    — Симпатичный юноша… — усмехнулась я.

    — Да. Абсолютный слух. Закончил пять классов музыкальной школы по классу фортепиано. Сам сочиняет музыку. Учился дома по обычной программе, закончил девять классов практически на одни пятерки. Увлекается историей и философией, делал в нашем клубе интересные доклады, играл в нашем историческом театре…

    — Сейчас?

    — Отказывается от всего. Тяжелейшая депрессия, не поддается никакой фармакотерапии. Впрочем, мать подозревает, что таблетки он попросту выбрасывает. К нам не ходит, хотя много лет это было единственное место, где он как-то оттаивал. Уже была одна попытка суицида — демонстративная или нет, никто не понял, все-таки он плохо двигается… Когда откачали, сказал: простите за напрасное беспокойство, в следующий раз я буду аккуратней готовиться. В общем, я знаю его почти десять лет, и вот он уходит… — Теперь в голосе коллеги слышалось почти отчаяние.

    — Но я-то чем тут могу помочь? — грубовато спросила я. — Встреча со мной перевернет его жизнь и излечит от депрессии?

    — Нужно вернуть его к нам. Здесь ему хорошо, он общается, развивается, это стимул…

    От конкретизации задачи я несколько приободрилась и спросила:

    — А привезти-то его ко мне в поликлинику родственники сумеют?

    ***

    С тревогой ожидала, что коляска не пройдет в мою узкую дверь, что он будет молчать, глядя в пол, что я от неуверенности в себе сразу сморожу какую-нибудь глупость, и все разрушится, не начавшись…

    Илья зашел в кабинет сам, слегка придерживаясь руками за стены, поздоровался, сел, вполне доброжелательно оглядел игрушки.

    — Илья, сколько тебе лет? (Я действительно не удосужилась выяснить это у коллеги.)

    — Двадцать два.

    — Много. А почему в клуб не ходишь? Надоело?

    — Нет. Там замечательно. Я всем благодарен. Просто достаточно.

    Это было сказано так, что у меня по спине пробежали мурашки. Достаточно — всего. Попыток. Неудач. Боли. Изоляции. Страха. Отчаяния. Самой жизни. Достаточно.

    — Не видишь, что впереди?

    — Почему же? Вижу, — усмехнулся Илья. — Нормальная инвалидная жизнь. Можно даже в кафе ходить, и в театры… Мама вот предлагала в Болгарию на курорт съездить…

    — Ерунда. Тебе, как всем нормальным взрослым людям, хочется не только развлекаться, но и служить…

    — Служить? — он удивился, покатал на языке непривычное для современного языка слово.

    — Да, — кивнула я. — Общественное служение. Многие сейчас делают вид, что этого нет. Но оно есть — оно в нас эволюцией вмонтировано. Без этого мы — депрессанты несчастные, мухи, увязшие в меду…

    Повисло молчание. Оно меня не тяготило, Илья думал.

    — Пожалуй, да, — наконец сказал он. — Надоело быть тем, кого из милости кормят и развлекают.  По-хорошему, всем инвалидам вроде меня давно надо бы удавиться. Но мы все живем и наоборот даже: все к нам приспосабливаются. Тут какой-то сбой вашей эволюции получается.

    Ура! Он сам дал мне нитку. Я торжествующе улыбнулась ему в лицо:

    — У эволюции сбоев не бывает!

    — Как это? — удивился Илья. — А зачем же тогда…

    — Думай. У тебя плохо ходят ноги, есть нарушения коммуникации, но совершенно сохранный интеллект и аналитический аппарат. К тому же ты увлекаешься историей. Зачем вдруг современному обществу понадобилось так носиться с инвалидами? Больше нечем заняться, все остальные проблемы уже решены? Вспомни, сколько совершенно здорового, постоянно сменяющегося народу клубится вокруг вашего клуба. Не больше ли их там, чем вас, инвалидов?

    — Почти поровну, — честно прикинул Илья.

    — И зачем им это надо? Если допустить, что вы ходите в клуб общаться, потому что вам больше некуда, то они-то (после своей работы, учебы) — зачем?

    — Чтобы помогать другим, больным и слабым? Благотворительность?

    — Да брось ты! Неужели ты, с твоей склонностью постоянно жевать умственную жвачку, еще не догадался? Думай!

    — Они решают там какие-то свои проблемы. Вот мы, здоровые. Вот они…

    — Теплее, но все равно не то. Думай еще. Зачем современному цивилизованному обществу, где уже нет борьбы за пищу, кров, одежду, нужны инвалиды? Раньше, когда всем всего не хватало, был человеческий подвиг — поделить напополам с ближним (или дальним) последний кусок хлеба, отдать вовсе не лишнюю рубашку… А теперь? Когда всего полно и многим людям в общем-то не очень понятно, что, собственно, и зачем они делают в своем офисе, когда у детей в детских домах просто завались сколько игрушек, а нищие — это не несчастные бедняки, а бизнес-корпорация и это всем известно…

    — Общественное служение, — неожиданно светло улыбнувшись, сказал Илья.

    — Ага! — ухмыльнулась в ответ я. — Оно самое. Инвалиды позарез нужны современному человечеству. Просто для того, чтобы мы все вместе могли оставаться людьми. Наличие вашего клуба (и ему подобных) в обществе — не благотворительность, а реальная необходимость для множества здоровых людей.

    Опять пауза. Илья долго думает, он тугодум. Ну а мне куда торопиться?

    — То есть инвалид сегодня — это не только обуза другим, но и как бы работа? Мы тоже служим — всем людям, человечеству?

    — Да. И это очень нелегкое служение. Вы его не выбирали, но можно ли уверенно сказать, что свой род деятельности выбирал сын средневекового европейского крестьянина, индус, родившийся в касте уборщиков улиц, или современный офис-клерк?

    — Наверное, нельзя.

    — Вот. Но чтобы это служение исполнять, вам надо не сидеть каждый под своим веником, а давать возможность всем желающим вокруг вас клубиться. ОБЩЕСТВЕННОЕ служение, не забываем.

    — Но почему об этом нельзя сказать вслух? Для многих наших это было бы критически важно. Ведь я знаю, многие, такие как я, думают: зачем я такой? Лучше бы меня не было! Если бы им объяснить, как на самом деле…

    — А в чем проблема-то? — пожала плечами я. — Вот ты сам пойдешь и объяснишь. Тебя, кстати, скорее послушают, чем кого-то другого, ведь ты-то все изнутри знаешь.

    Илья опять ушел в свои мысли. Я к этому уже привыкла и тоже задумалась о своем.

    ***

    — Катя, спасибо, Илья к нам вернулся! — снова позвонила коллега. — Слава богу, выглядит гораздо бодрее, и даже сам стал проявлять инициативу в общении, этого уже несколько лет не было. Несет какую-то чушь про роль инвалидов в общественной эволюции — это вы его накачали? — но это неважно, ребята к нему все равно тянутся, ведь он у нас один из самых интеллектуальных...

    Катерина Мурашова

    Похожие новости
  • Людям - опора, чиновникам - обуза?
  • "Г-н Президент, помогите маме меня помыть, я заплачу Вам 1200 рублей по ухо ...
  • "Под водой мы свободны, мы можем летать, парить, как птицы, и даже ходить"
  • Человек в коляске: лифты не функционируют, поручни ломаются, спусков нет...
  • Я злая и мир вокруг, злой.
  • Наказание или...

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Название этого сайта(русскими буквами)?

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.