Дронов: онкобольные слушают сказки от чиновников повсеместно


    Дронов НИколайРак в большинстве случаев можно вылечить, что доказывает мировая практика. Российский же опыт показывает совсем иное: тем, у кого обнаружили злокачественное новообразование, приходится бороться за себя, отстаивая гарантированное государством каждому гражданину право на диагностику и лечение, в том числе на получение лекарств, на уход и заботу. О защите прав онкологических больных и о том, как победить рак, рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Ирине Зубковой председатель исполнительного комитета «Движение против рака», член совета общественных организаций по защите прав пациентов при Минздраве РФ Николай Дронов.

    — Николай Петрович, какие именно права онкобольных нужно защищать?

    — Больше всего спорных ситуаций возникает из-за отказа в лекарственном обеспечении или из-за несвоевременного обеспечения лекарствами. Людям со злокачественными новообразованиями они положены бесплатно. Но ведь наше государство много чего декларирует. Надо, чтобы наши граждане поняли: бесплатного ничего не бывает, за все кто-то платит.

    В частности, помощь онкологическим больным финансируется из бюджета региона, в котором они живут, — области, края или республики. Исключение — федеральные онкологические центры, где оказывается высокотехнологичная помощь: там лечение покрывается из федерального бюджета.

    Самая большая беда нашей системы здравоохранения — нехватка ресурсов. Чтобы вылечить всех больных, денег необходимо гораздо больше, чем мы имеем сейчас. Если в бюджете есть, условно говоря, сто тысяч рублей на лечение онкологических больных, и по текущим ценам на них можно вылечить двадцать человек, а вылечить нужно двести, то что произойдет? Двадцать больных необходимым качественным лечением обеспечат. Нетрудно догадаться, какие люди составят когорту счастливчиков. Остальных либо будут лечить дешевыми препаратами и использовать самые простые, тривиальные схемы терапии, либо им будут рассказывать: «Подождите, постойте в очереди, скоро придет лекарство…» или «Да у вас не такая страшная стадия заболевания, можно пока подождать…». Такого рода комментарии от организаторов здравоохранения пациенты слушают повсеместно, за исключением некоторых относительно благополучных регионов.

    — За счет чего благополучных?

    — Во-первых, благодаря правильному управлению. Во-вторых, за счет объема ресурсов. Например, в Московской области средств на лекарства выделяется достаточно, но с точки зрения обеспеченности пациентов противоопухолевыми препаратами это самый проблемный регион. Такого количества жалоб, как из Подмосковья, к нам не приходит ниоткуда. По всей видимости, там  сложности с грамотным координированием закупки, логистики, контроля доведения препаратов до пациентов.

    В Москве, Красноярском крае, Самарской области, Ханты-Мансийском автономном округе  средства на препараты выделяют, там ситуация более или менее благополучная. А в большинстве регионов денег просто физически не хватает, поэтому лекарства назначают не всем. Детей и стариков лечить невыгодно, они же не являются источниками генерирования добавленной стоимости – это «нетрудовые ресурсы». Такой вот экономический цинизм. Получается, что обеспечить всех нуждающихся в том объеме, который государство нам гарантирует, оно же само и не может.

    — Каковы другие проблемы?

    — Очень много жалоб связано с непрозрачностью функционирования системы медико-социальной экспертизы. Одного человека с неким онкологическим диагнозом признают инвалидом, а второму, с точно таким же диагнозом, отказывают и не могут внятно объяснить причину, хотя и должны это делать. Он пытается жаловаться, пишет во все инстанции, просит мотивировать. Однако вся проблема в том, что у нас нет четких медико-экспертных критериев признания лица инвалидом, деятельность ведется непрозрачно, ясности нет.

    На самом деле далеко не каждый онкологический больной должен быть признан инвалидом, если только болезнь не в последней стадии. Рак уже давно не приговор, в последние 15–20 лет его успешно лечат, большинство пациентов потом возвращается к нормальной жизни, к работе. Но людям этого никто не объясняет. Более того, система финансирования такова, что на местах выгоднее признать человека инвалидом: тогда на его лечение деньги можно будет брать из федерального бюджета — через Пенсионный фонд. Так что чем больше инвалидов, тем легче региональному бюджету. Потому выигрышнее не лечить людей как следует, а доводить до инвалидности.

    — Оздоравливают ли онкобольных в санаториях?

    — У врачей нет единого мнения по этому вопросу. На южные курорты, на солнце онкологическим больным нельзя, а в сосновый бор можно, и есть множество процедур, показанных выздоравливающим. К тому же им нужна не только медицинская, но и медико-социальная реабилитация, психологическая помощь, содействие в возвращении к нормальной жизни. Системе помощи онкобольным необходимы медицинские, клинические психологи, психотерапевты.

    Мы как общественная организация консультируем пациентов и их родственников, помогаем справиться со сложными психологическими ситуациями, возникающими в связи с болезнью, организуем разнообразные мероприятия с целью моральной поддержки, рассказываем о том, что в настоящее время доступно для граждан, каковы современные достижения медицинской науки. У нас много примеров успешной борьбы с болезнью, люди делятся своими жизненными историями. Но ни один институт гражданского общества не может заменить институты государства. У нас разные функции.

    То же самое относится и к паллиативной помощи. Неизлечимо больным также необходимо  помогать: снимать боль, облегчать страдания, организовывать достойное дожитие. Этот вид медицины стал фигурировать в нашем законодательстве сравнительно недавно, и здесь еще много проблем. В частности, по непонятным причинам в систему паллиативной помощи не попали хосписы.

    — Что делать, если поставлен диагноз, но лечение не удается получить?

    — В такой ситуации необходимо, не откладывая, идти к руководителю медучреждения, в департамент или министерство здравоохранения региона, в Росздравнадзор. В особо сложных случаях помогают обращения в прокуратуру или в следственные органы с требованием возбудить уголовное дело. Недавно к нам обратилась тридцатилетняя девушка, которой был поставлен диагноз «злокачественное новообразование молочной железы» третьей стадии. Она четырежды просила у гинеколога дать направление к онкологу, а врач не давала. Это не просто верх непрофессионализма, а еще и деяние, содержащее признаки уголовно наказуемого преступления: неоказание помощи больному, бездействие.

    Основная проблема — время начала лечения. Допустим, диагноз поставлен в марте, а бюджет здравоохранения региона утвержден еще в сентябре предыдущего года, и там денег на лечение нового пациента не предусмотрено. Почему у нас такое планирование, непонятно. Пока система «увидит» пациента, пока она включит его в учет, проходит время, в течение которого он лечения не получает. Остается только писать во все инстанции и настойчиво добиваться госпитализации.

    Источник

    Похожие новости
  • На положении особого ребенка
  • Министерский надзор за "сиротскими" заболеваниями
  • "Помощь больным муковисцидозом" - иностранные агенты?
  • Россиянам будут платить за врачебные ошибки
  • На редкость плохо
  • Лекарства для льготников

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Любишь кататься, люби и ... возить (вставьте недостающее слово)

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.