Равные среди равных


    образование детей инвалидовПередо мной рисунок восьмилетней дочери Вари. Целый кошачий город, есть улицы, перекрестки, больница, школа.
    - Вот кошачий класс, - рассказывает она. - Они всегда вместе, не только в школе. А эта кошечка - в коляске. И не потому, что она маленькая. Понимаешь, она просто не может ходить - это инвалидная коляска.
    Рисунок - созданная ребенком модель нашего общества, в которой нашлось место и тем, чьи возможности ограничены, а стремление учиться - безгранично.

    Еще лет 10-15 назад дети таких рисунков не рисовали: инвалидов вроде как в нашем обществе и не было. Говорить и писать об этом было не принято, на экранах телевизоров они не появлялись, а в реальности не всегда имели возможность даже просто выйти из дома.

    Но все меняется - в 2012 году Россия ратифицировала Конвенцию о правах инвалидов, а закон об образовании, вступивший в силу 1 сентября этого года, официально открыл двери школ тем детям, которые раньше не могли сесть за парту обычного образовательного учреждения. Это стало возможным потому, что в формулировке законодательного акта впервые появилось словосочетание «инклюзивное образование». Образование для всех - вне зависимости от ограничений по здоровью.

    Нельзя сказать, что этот закон стал революционным прорывом для нашего края: на территории региона уже около 10 лет существуют разные формы «инклюзии» - совместной деятельности обычных детей и ребят с особенностями развития. И эта деятельность уже принесла свои плоды - к инвалидам в обществе начали относиться по-другому.

    Именно таким практикам и был посвящен круглый стол, прошедший в редакции нашей газеты.

    «Инклюзивная практика в школах Красноярского края. Пошел ли процесс?» - круглый стол под таким названием прошел в редакции газеты «Наш Красноярский край».

    В дискуссии приняли участие министр образования и науки края Светлана Маковская, заместитель председателя комиссии по образованию, культуре и спорту Законодательного собрания Красноярского края Татьяна Волоткевич, доцент кафедры коррекционной педагогики КГПУ им. В. П. Астафьева Ольга Беляева, директор общеобразовательной школы с инклюзивным уклоном г. Заозерного Ирина Крук, директор коррекционной школы № 5 г. Красноярска Елена Клочкова, директор краевого Центра адаптивного спорта (ДЮСАШ-ЦАС) Надежда Банникова, президент региональной общественной организации родителей по защите детей с ограниченными возможностями «Открытые сердца» Елена Нига и представители других родительских организаций.

    Такие дети есть в каждой школе

    - Начать дискуссию хотелось бы со статистики: сколько у нас в крае детишек с ограниченными возможностями здоровья пошли в общеобразовательные школы, сколько обучаются в коррекционных школах, сколько - на дому?

    Светлана Маковская:

    - Сегодня на территории Красноярского края действуют 37 специальных коррекционных образовательных учреждений для детей с ограниченными возможностями здоровья, 3 санаторные школы - в них учится около 1700 учащихся. При этом более 10 000 детей обучаются в общеобразовательных школах. Сегодня сложно найти школу на территории края, в которой бы не обучались дети с ограниченными возможностями здоровья. В учреждениях либо создаются специальные классы, в которых обучаются такие дети, либо дети обучаются по индивидуальным программам, либо обучение идет на дому. В основном на надомном обучении находятся дети-инвалиды. Несколько лет назад на территории края мы начали проект под названием «Дистанционное обучение детей-инвалидов».

    В последние годы количество детей, обучающихся в общеобразовательных школах, увеличивается, а обучающихся в специальных коррекционных школах - сокращается. Это связано с тем, что родители выбирают общеобразовательные учреждения, форму получения образования самостоятельно.

    - После вступления в силу нового закона стоит ли задача через какое-то время вообще избавиться от коррекционных школ и всех детей перевести в общеобразовательные?

    - Такая задача не стоит: в законе говорится, что обучение может проходить в общеобразовательных учреждениях, отдельных классах в школе или по индивидуальной программе. Еще одно новшество - возможность сетевого взаимодействия. Ребенок может учиться в общеобразовательной школе, но ходить в коррекционную школу, чтобы заниматься по дефектологическим программам, которые могут быть ему показаны. Так что сегодня коррекционные школы действуют - и будут действовать. Только ими разрабатываются проекты и программы уже другого уровня: школы выходят на тех детей, которые ранее имели заключение «не подлежат обучению».

    - Недавно в интервью нашей газете Александр Усс сказал, что мы не спешим с принятием краевого закона об образовании: посмотрим, как будет работать федеральный закон. Несмотря на это, многие регионы уже свои краевые и областные законы приняли. Как идет работа над нашим краевым законом?

    Татьяна Волоткевич:

    - Краевой закон, безусловно, будет принят: мы обязаны привести свое законодательство в соответствие с федеральным. И в соответствии с законом об образовании РФ в нем будет раздел и об инклюзивном образовании. Мы придаем большое значение тому, чтобы такая форма обучения у нас была. Вообще вопрос совместного обучения - это прежде всего вопрос ранней социализации детей с определенными особенностями в развитии. На мой взгляд, инклюзивное образование, когда все дети обучаются вместе, обогащает как детей с особенностями развития, так и обыкновенных ребят. Воспитывает с ранних лет чувство сострадания и умение жить вместе.

    Эта практика приносит только положительный результат. В Москве, например, принят отдельный закон об инклюзивном образовании, и у родителей появились опасения, что обычные дети не будут учиться так хорошо, что им будут уделять мало внимания. Однако исследования показали, что это совсем не так: успеваемость в таких классах не упала.

    Помочь хоть одному ребенку

    - Насколько сейчас школы и педагоги готовы к тому, чтобы принимать особенных деток? Разработаны ли программы для того, чтобы наши педагоги могли учить одновременно всех детей?

    Ольга Беляева:

    - Я 13 лет проработала в школе, которая была своеобразным ресурсным центром по интегрированному обучению детей с нарушением слуха - это школа № 17 г. Красноярска. В ней с 1999 года есть отдельные классы для детей с нарушенным слухом, и ежегодно не менее 10 детей учатся в массовых классах. Я видела, как реагируют педагоги, как настраивают себя на работу с такими детьми, и пришла к выводу, что это настолько глубоко личное, что говорить о профессиональной подготовке не всегда приходится. Не помогут ни лекции, ни учебники, это только личностный настрой. А ведь это очень важно: то, как сработает педагог с микроколлективом, в котором находится такой ребенок, имеет для общества большее значение, чем все призывы, лозунги типа «Давайте будем толерантными!».

    Я встречала людей, не имеющих никакого представления о таких детях и постепенно его приобретающих - в процессе самообразования. Ими двигала любовь к профессии, которая не делит детей на своих и не своих. У тех педагогов, которые искренне любят всех детей без ограничений, нет деления.

    Ежегодно проводятся специализированные конференции и семинары. В этом году нами подготовлена специальная программа - курсы повышения квалификации, с этим предложением мы будем выходить на министерство, чтобы определить список школ, которым это сейчас остро необходимо.

    Кроме того, с вопросами можно обращаться на нашу кафедру - мы всегда готовы поддерживать те образовательные учреждения, которым мы нужны.

    - Ирина Вячеславовна, вы же так рискнули в свое время. Сколько у вас сейчас таких ребят?

    Ирина Крук:

    - В школе у нас 1000 учеников, из них 137 - с ограниченными возможностями. Абсолютно разные диагнозы, среди них 17 детей - инвалиды: слух, зрение, опорная система, ДЦП, ребята с легкой степенью умственной отсталости. Всех перечислила - и сразу перед глазами мелькают их лица.

    Когда все начиналось 10 лет назад, мы не считали, что чем-то рискуем. Просто стали принимать абсолютно всех детей, даже тех, кому рекомендована социальная реабилитация. Наша школа, конечно, разнопрофильная, есть ребята, которыми мы очень гордимся, стобалльники по разным предметам. Но есть то, о чем мы говорим чаще и даже с большей гордостью. У нас учится девочка, которая ходит в школу 8 лет, и она в прошлом году начала читать! Ей была показана социальная реабилитация, она пришла, не умея разговаривать. Проблема была в том, что девочка не хотела общаться со взрослыми, а с детьми получилось: она начала им подражать, повторять за детьми.

    - Как вы решали вопрос с оснащением школы?

    - Что касается ребят, которые имели множественные сложные дефекты, в том числе и опорно-двигательной системы, то сначала мы их носили по школе, сейчас у нас есть современные комфортабельные средства передвижения - мини-трактор, который ходит по лестницам. Бог дает детей - дает и на детей. Не могу сказать, что школа была оснащена нашими колоссальными усилиями, но теперь есть все - специальная аппаратура в общеобразовательных классах, где сидят дети с нарушением слуха, специальная аппаратура для детей с нарушением зрения. Она, конечно, очень дорогостоящая, но различные гранты позволяют нам этим всем пользоваться. Причем, если у нас не будет таких детей, мы готовы аппаратуру передавать тем, кто в ней больше нуждается.

    Можно учить разных детей. На сегодняшний день у нас есть девочка с очень тяжелым заболеванием опорно-двигательного аппарата. Она и в музыкальной школе, и в художественной школе занимается, и в конкурсах различных участвует. Очень счастливый ребенок: яркие сверкающие глазки, она без улыбки вообще не появляется. И если первые два года на общей линейке, когда тысяча детей собирается, она плакала, то в этом году она пошла в пятый класс (это занятия на 2-м и 3-м этажах), спокойно доехала до своего кабинета - знает, куда и как ей нужно передвигаться.

    - А как относятся родители школьников, не имеющих проблем со здоровьем?

    Ирина Крук:

    - За 10 лет у меня было три родителя, которые сказали: я не хочу, чтобы рядом с моим ребенком учился такой. Я им ответила: в городе есть еще школы - вы можете перевестись. Но, к счастью, люди очень хорошо воспринимают таких ребят - гордятся, что они помогают детям с ограниченными возможностями.

    Я как директор убеждена, что таких детей надо брать в школу - нет проблем. Просто нет. И это я говорю на всех форумах. Кто сказал, что только если гриф стоит «Утверждено и рекомендовано», нужно начинать действовать?! У нас были дети с серьезным сколиозом, мы сами сделали им кушетки - учителя труда есть всегда.

    - Но такое отношение не у всех директоров школ, многих пугает ответственность за такого ребенка.

    Ирина Крук:

    - У нас родители всегда по договору находятся рядом с ребенком. Либо опекуны, либо те, кому родитель доверяет.

    Дети с умеренной степенью умственной отсталости, которым не рекомендуют обучение в школе, могут переходить из класса в класс - к тому педагогу, с которым им комфортнее. Мне другие директора говорят: а как же запись в журнале? За бумагами, к сожалению, не всегда люди видны. Главное для этого ребенка общаться, развиваться. Каждый его шаг записывается, фиксируется. На сегодняшний день в школе полный комплект логопедов, дефектологов, психиатр, мы проучили своих учителей, потому что приехать к нам в город не так просто.

    У нас на сегодняшний день в коляске осталась только одна девочка из пятерых детей: четверо начали ходить по школе - у нас смонтированы специальные поручни. Мамы говорят: если бы не пошли в школу, вряд ли встали бы из кресла. А тут приходится много двигаться - мышцы развиваются.

    Очень большой результат своей работы мы видим в том, что хотя бы одному, двум, трем детям стало легче жить.

    Светлана Маковская:

    - Есть родители, которые специально меняют место жительства, чтобы их ребенок учился именно в этой школе.

    - Депутат Госдумы, профессор Олег Николаевич Смолин, автор книги «Образование - для всех», утверждает в одном своем интервью, что при всем его стремлении ввести инклюзивное образование он сам не добился бы ничего, если бы не окончил коррекционную школу. Как вы считаете, каково место коррекционных школ в настоящей ситуации? И как вы должны сейчас взаимодействовать с общеобразовательными школами?

    Елена Клочкова:

    - Коррекционные учреждения, конечно, нужны, хотя после вступления в силу нового закона мы все стали образовательными учреждениями. И я для себя уже не разделяю, что есть мы, а есть другая школа.

    Любая школа ориентируется на запросы государства, общества, вызовы будущего. Любая школа будет существовать, если она нужна детям и родителям. И если уменьшается количество учеников в коррекционной школе, то нужно задуматься, что не так с учреждением. Почему родители забирают ребенка? Значит, ему не созданы все необходимые условия.

    Есть, например, коррекционная школа, в которой десятками лет создавалась система индивидуального обучения, сопровождения ребенка с разными нарушениями в развитии. Почему бы школе этот ресурс не отдать в руки тех школ, которые сейчас готовы переходить на новую ступень развития - принимать в свои условия разных детей? Я уверена, что коррекционные школы должны быть ресурсом для других школ. Должны участвовать в сетевом взаимодействии, когда часть образовательного процесса проходит в одном учреждении, часть - в другом. Есть практики, когда ребенок погружается в разные условия и уже тогда определяется, где ему лучше и комфортнее.

    Для детей, которым в массовых школах сейчас нет условий, детей с очень тяжелыми, явно выраженными нарушениями должны быть мы.

    Наша школа является краевой инновационной площадкой КГПУ, создана определенная научно-методическая база, идут разработки тьюторского сопровождения детей. В этом году в первый раз трое учащихся нашей школы по договору с массовыми школами по месту жительства уже начали частично посещать уроки, хотя еще остаются нашими учениками.

    «Мы не инвалиды! Мы спортсмены!»

    - Хотелось бы несколько слов сказать о Надежде Васильевне Банниковой. Никому не нужно доказывать, что развитие физической активности очень хорошо влияет и на другие успехи ребенка. У Надежды Васильевны есть свой замечательный опыт по включению особенных детишек в тренировки обычных детей, своя инклюзивная практика.

    Надежда Банникова:

    - Мой опыт инклюзивной работы начинался с того, что я вывозила команду ребят с инвалидностью на всероссийские соревнования - Летнюю спартакиаду инвалидов. Когда мы приземлились в Москве, стюардесса сказала: «Спортсмены-инвалиды, вас ожидает автобус возле трапа самолета». И мои ребята друг на друга смотрят, потом - на меня и говорят: «Какие мы инвалиды! Мы спортсмены! И вообще из самолета выходить не будем!» Мне стоило огромных усилий их успокоить. Когда я вернулась из Москвы, это был 2011 год, пришла к Сергею Николаевичу Гурову и рассказала эту историю. И мы тогда приняли решение интегрировать наших спортсменов с теми ребятами, которые сегодня занимаются спортом.

    - Как началась работа?

    Надежда Банникова:

    - Мы начали с проектов. Совместно с министерством образования проводили Летний фестиваль адаптивного спорта, организовывали мероприятия вместе со взрослым населением, имеющим инвалидность, приглашали туда людей, не имеющих проблем со здоровьем. Сейчас у нас родился целый волонтерский проект. Значимым мероприятием для меня стал прошлогодний проект, к которому мы привлекли учащихся общеобразовательной школы. Привезли 30 школьников в «Родничок» на наше мероприятие, я увидела, как сдружились ребята, - они до сих пор в соцсетях общаются. И в этом году мероприятие будет более массовым.

    20 и 21 сентября состоится финал Летнего фестиваля адаптивного спорта. Школьники будут не только волонтерами, но и вместе смогут участвовать в стартах, проводить туристические эстафеты.

    Нам всегда требуется очень большая поддержка, и я благодарна тем учреждениям, которые в эту работу с нами включились. Это и педуниверситет, и СФУ, и педагогический колледж.

    - А проводятся ли совместные тренировки спортсменов?

    Надежда Банникова:

    - Сегодня по трем дисциплинам ребята с инвалидностью тренируются вместе со здоровыми детьми. И это дало свои результаты. Приведу один пример. Марина Дроздова - золотая медалистка Сурдлимпийских игр начинала тренироваться в СДЮШОР по видам борьбы вместе с ребятами, не имеющими ограничений по слуху.

    Ребята-пловцы с нарушением опорно-двигательного аппарата прекрасно плавают вместе с другими ребятами в бассейне кадетского корпуса. Пловцы с нарушением слуха - в бассейне спорткомплекса «Авангард». Тренеры открытым текстом говорят: совместная деятельность сегодня дает гораздо большие результаты, чем если бы они занимались отдельно. Дети начали общаться друг с другом. Они начали говорить - не отмалчиваются, прекратили удивляться друг другу и тыкать друг в друга пальцем.

    Я очень горжусь своими ребятами! Конечно, не всем это под силу, потому что даже не все родители к этой деятельности готовы. И нужно быть очень осторожными с нагрузками, если есть какие-то физические ограничения. Особую роль играет педагогическое мастерство, потому что нужно ни в коем случае не навредить ребенку, которому необходим особый подход к дозированию физических нагрузок, интенсивности тренировочного процесса. Это очень сложная тема, она требует очень серьезной доработки, вот так прямо сказать «завтра мы переходим на инклюзивное образование» - рановато. Но если есть точки роста, если есть желание родителей, самих детей, то это однозначно нужно делать.

    «Показать свою адекватность»

    - Елена Степановна, мы знаем вас как женщину смелую, рискнувшую в свое время обратиться к С. К. Шойгу с просьбой приобрести специальные коляски для тренировок ребят с инвалидностью. Он настолько проникся вашей идеей, что привез сюда наших легендарных хоккеистов, провели благотворительный матч, собрали 3,5 млн, закупили коляски для ваших ребятишек... Первая в России детская команда по керлингу образовалась. Сейчас, насколько я знаю, ваш сын учится в обычной общеобразовательной школе. Как вам это удалось? С чем вы столкнулись?

    Елена Нига:

    - Если говорить обо мне лично и о моем опыте, то была большая подготовительная работа задолго до школы: я узнавала, что нужно сделать, как подготовить ребенка, мы ходили в подготовительные классы, я ходила на встречу с родителями. Мы ходили в детский сад.

    В то время зайти в школу иначе, чем через проект, было невозможно. Сейчас все изменилось - мы не говорим о прецедентах, мы говорим о совершенно другой тенденции. Размышляем о технических решениях, о том, какие программы надо изменить, об индивидуальности программ, о сопровождении. Мне кажется, что самих возможностей стало больше, и слава Богу, что они разные и есть право и возможность выбора. Единственное, что сама семья должна очень ответственно к этому подойти и отчетливо понимать, что они должны стать образцово-показательными родителями, которые будут помощниками учителю, помощниками воспитателю, потому что никто, кроме мамы и папы, не знает лучше своего ребенка. И ни одна программа не подскажет, как достучаться до него и найти контакт. Поэтому если мама готова, то на самом деле всегда можно найти тот вариант, который для ребенка будет оптимальным. Ведь у нас нет самоцели - детей в школу завести и посадить в классы, нам нужно развитие. Важно, чтобы каждый ребенок чувствовал себя комфортно. Чтобы он участвовал, был знаком с детьми. И все это должно быть очень индивидуально, мудро и пошагово.

    - Дайте совет родителям, которые собираются в школу. С чего начать?

    Елена Нига:

    - В самую первую очередь нужно выходить на улицу и знакомиться с детьми в своем дворе. Для того чтобы играть, научиться делиться лопаткой. Научиться самой маме общаться, потому что потом таких людей, с которыми нужно общаться, будет все больше и больше: родители в детском саду, коллектив школы, родители школьников.

    На самом деле детям все равно, какой ты. Главное, чтобы ты умел играть. А дальше уже все складывается.

    В школе очень важно рассказать директору, какой у тебя ребенок, на что ты сам готов. Обсудить условия, которые понадобятся, риски пребывания - показать свою адекватность, что ли. Я говорила директору: если будет плохо, если будем мешать, если не будет получаться - мы уйдем на «домашку», будем искать другие способы, будем проситься только на труд и музыку. Для меня на тот момент было очень важно, чтобы ребенок знал, что есть школа, что вот это - его класс.

    Слава Богу, что у нас при министерстве есть рабочая группа, которая поддерживает школы и педагогов, которые только входят в этот процесс. Размышляем о технических решениях, о том, какие программы надо изменить, об индивидуальности программ, о качественном сопровождении ребенка - служба тьюторов, методическая и психологическая поддержка ребенка и его учителя.

    Светлана Маковская:

    - Мы подавали заявку в федеральный проект, выиграли грант и получили средства на создание таких площадок на базе общеобразовательных школ, в том числе это будет и школа г. Заозерного, еще школы по краю - в Норильске, Красноярске, Курагинском районе. Участие в проекте поможет поддержать школы финансово.

    Анна Павлова

    Источник

    Похожие новости
  • Синдром - не приговор
  • Инклюзивное образование - особый маршрут
  • Корректная коррекция
  • Доступная школа. Где и как учатся дети-инвалиды?
  • Спецшколы - преграда на пути к прогрессу
  • Родители, обучающие детей дома, просят выплачивать им школьные деньги

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Любишь кататься, люби и ... возить (вставьте недостающее слово)

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.