Не надо прятаться от жизни!


    Системная склеродермия

    Шамиль Шакшакбаев, человек трагической, невероятной судьбы и необычной силы, вывел эти правила бытия. ...Мне было 38, когда я получил окончательный приго-вор: редкая, страшная болезнь - системная склеродермия. Перспектива - ампутация всех конечностей. Так меня и резали пятнадцать лет. По частям. Вначале стопа. Потом - нога до бедра. Потом - вторая нога до колена. И, наконец, вторая нога до бедра. Но и это еще не все... В школе я звался Шамилем Шакшакбаевым, но в метриках до 16 лет значился как Саша Кривощеков.

    Моя русская мама Надежда Кузьминична Кривощекова и мой казахский папа Тауфик Ертаевич Шакшакбаев и по условиям жизни - она в селе оставалась, а он в город уехал работать, и по беспечности своей никак не удосуживались официально оформить отношения. И только когда дело подошло к паспорту, они спохватились и оформили меня по отцу - Шамиль Тауфикович Шакшакбаев. А вообще таких, как я - одна бабушка русская, другая татарка, дед казах, а у кого-то еще прадед немец, племянник украинец, зять грек… - несчитано и немерено на нашей земле, которая приняла и переселенцев, и ссыльных всех времен и народов.

    И детство у меня было, как у всех. Бедное, уличное. Футбол на пустырях и - как праздник - школьный спортзал, баскетбол, волейбол... Играл, рос, стал капитаном волейбольной сборной города, а в баскетбольное кольцо вбивал мяч сверху. Конечно, собрался учиться на тренера и... Все рухнуло в один миг, когда обнаружилось, что мои мощные ноги поражены болезнью. Пошел на большой завод спортивную жизнь организовывать. Открыл там первый в городе стрелковый тир. Сейчас понимаю, что вместе с тиром я неосознано открыл для себя закон компенсации: если ты чего-то лишен злой судьбой, не отчаивайся, а максимально используй то, что тебе дано. Не могу я прыгать, но я могу стрелять! И я стал кандидатом в мастера спорта по стендовой стрельбе. Я снова в спорте, снова на коне!

    Сейчас у меня нет двух ног и левой руки, казалось бы, какой уж тут спорт.„ Но я стал чемпи-оном области по толканию ядра из коляски. Купив и освоив машину, я открыл для себя второй закон - о жестокости мира: мир не будет приспосабливаться под тебя. Хочешь жить как человек - стисни зубы и приспосабливай-ся к этому миру. Для людей без ног недоступно то, что для вас обыкновенно. Здесь очень трудно удержаться от соблазна обиды на всех. Можно и руки на себя наложить, и запить. Но мир на твои обиды не обращает вни-мания, а похмелье здесь куда более тяжкое, чем у обыкно-венных пьяниц. Поэтому надо опираться на цель. К тому времени я уже был женат - на моей лечащей медсестре Гале. Уж она-то знала, что меня ждет ампутация всех конечностей и полная неподвижность. И все равно - вышла. Женщины...


    Занялся бизнесом. Нажил капитал, мог купить целую автобазу. Но спад, долги. Продал я свою мельницу, а денег мне за нее не выплачивают. И силикатный завод должен мне деньги. Суды, обещания, угро-зы - нормальная жизнь бизнесмена, который то найдет, то потеряет. Все подкосила смерть Гали... На темной, занесенной снегом улице водитель громадного джипа не справился с управлением и врезался в Галю на полной скорости... Еще при жизни Гали я как-то сказал ей: «Давай возьмем в дом пятерых мальчишек с парализованными ногами, я научу их, как бороться за полноценную жизнь?» Но она честно призналось: «Я понимаю тебя. Но и ты меня пой-ми: ты без ног, они без ног, вы же меня в гроб загоните»...Потом, после смерти Гали, эта мысль окрепла. Я все время думал об интернате, который я организую. Выколачивал деньги по судам и писал программу жизни для этих ребятишек.

    Для этого я просто представлял себя ребенком-инвалидом, смотрел на мир его глазами: как бы я хотел жить и где, как учиться, что бы меня радовало, к чему бы я стремился... Вся жизнь дома, в четырех стенах. Ребенок-инвалид, с детства живущий в одиночестве, погружается в свой внутренний мир, в свои мрачные фантазии. У него изменяется поведение, он - изгой. А надо, чтобы больные дети не страдали, а жили среди таких же, как они. Надо, чтобы они с помощью взрослых постепенно определили, что для них реально, достижимо в этой жизни. Да,ребенок-инвалид много-го лишен. Он не станет футболистом, монтажником-верхолазом. Значит, надо ему найти другое депо. И тогда он скажет себе и другим: «Да, ты силен в футболе, а я в стендовой стрельбе, в шахматах, в компьютерах!» Как-то вечером пришел ко мне Вадим, мой сын. Он - знаменитый спортсмен, участник двух Олимпиад, чемпион Советского Союза по спринтерскому бегу на коньках, восьмикратный рекордсмен мира. Собрался по своим делам к губернатору (в Казахстане – к акиму).

    Я ему говорю: положи на стол мою программу! Меня с собой возьми! Аким меня сразу поддержал. Так я стал директором нового интерната. Построен и устроен он не по казенному стилю. Это уютный дом, комнаты на двоих, с телевизором, разумеется, с компьютерами и так далее... Конечно, детям было нелегко привыкать к новой жизни. Чувствовали они себя на первых порах скованно, не привыкли, что с ними играют, что-то обсуждают, им что-то поручают... У меня сердце сжималось, когда я смотрел на них.

    Как-то засиделся в кабинете допоздна, разбирался с бумагами. Зима, темень, тишина. Покатил я по коридору - и вдруг слышу шум, музыку, возгласы. Полумрак, подсветка какая-то и тени. Танцуют! У них дискотека! Вы представляете, танцы на колясках, на костылях? Они видели дискотеку по телевизору. Но пока сидели по домам, им это было недоступно. А теперь, собравшись вместе, танцуют! И тогда я сказал себе: вот оно, я был прав, я победил, мои дети живут, как все! И они будут нормально жить, многого достигнут, потому что поймут: им все доступно. Были бы толь-ко желание и воля. Школа, где учатся наши дети, расположена рядом с интернатом, в Заречном поселке. Там, в коридорах, чуть ли не гонки на колясках устраивают. Мои дети и школьные. И хохочут все! А когда отключился лифт, дети со всей школы бросились поднимать наших колясочников на второй этаж, в классы. Вы понимаете, не надо прятать этих людей! Пусть все вокруг видят, что есть люди, которым еще тяжелее. И тогда они поймут, что злом ничего не создашь никого не победишь.

    Трудно найти слова, чтобы деликатно и точно сформулировать мысль о нравственной, воспитательной сути такого соседства. Учителя говорят просто: школьники стали добрее.

    ...Наташа работала у нас поваром. Разведенная, дети уже большие, заканчивают техникум, И как-то она говорит: вы сейчас домой едете, как вы там один, не помочь ли чем? Раз приехала, два, и так вот сложились у нас уже другие отношения. Что она взвалила на свои плечи! Она мне секретарь, помощник, шофер... Мне пятьдесят три года, ей - тридцать семь. А уж о моей инвалидности и говорить не надо. Она, молодая и красивая, не могла встретить кого-то? Могла. Но она выбрала меня. И здесь мне неловко говорить, но... Многие инвалиды замыкаются в себе, боятся встреч. Не надо прятаться от жизни! Если есть любовь, то она все преодолеет. Когда началась эпопея с интернатом, врачи меня предупредили: «тебе нельзя нервничать, начнуться спазмы. Ты можешь потерять и руки». Но что мне остается? Отказаться от главного дела? Зачем тогда жить? Еще в девяносто пятом году начались ампутации пальцев. И чую, в левой руке начинаются боли. Кровь не поступает, рука леденая. Я оттягивал операцию в отчаянной надежде: а вдруг вернется кровообращение, а вдруг сохраню руку. Пока у меня две руки – я и машину вожу, и в коляске передвигаюсь. А что с одной рукой? Но, сказать по правде, я заранее тренировался. И на коляске с одной рукой управляться, и раздеваться-одеваться, в туалет…

    И вот отрезали левую руку по плечо, к обеду я проснулся после наркоза. Хочу а туалет. Первый вопрос к самому себе: «Я еще человек или не человек?»Пока я сам могу ходить в туалет - все нормально. И я покатился в туалет. Страшно было. Но тренировки сказались. Смог! Ощущение, что Северный полюс покорил. ...Нынче наконец-то мои должники выполнили решение суда - перечислили деньги за проданную когда-то мельницу и за кирпич. И я выкупил по соседству с интернатом большой участок с заброшенными жилыми и производственными помещениями. Здесь будут учебные мастерские. Швейная, сапожная, по ремонту бытовой техники, ремонту часов...

    Прихожу к мысли, что надо создавать объединения, куда войдут интернат, обыкновенная школа, профессионально-техническая школа и что-то вроде детского сада. Ведь очень многое закладывается в раннем детстве. Отсюда наш воспитанник должен уйти со специальностью. И - с ключами от своего автомобиля. Я ему должен сказать: «Вот тебе автомобиль, а вот ребенок, который сегодня пришел в первый класс. Ты за одиннадцать лет должен заработать на такой же автомобиль для этого ребенка». Я не знаю, сколько мне отпущено времени. И потому тороплюсь. Вот опять рука ноет. Последняя рука! Готовлюсь к жизни без обеих рук. Читал у Артура Хейли, что есть коляски с электромотором, которыми управляют зубами... А вообще-то готовлюсь и к смерти. В моем положении это нелишнее.

    Надеюсь, что сделал в этой жизни что-то угодное Богу. Но как бы то ни было, повторяю засевшую давным давно фразу: «Еще не вечер, еще не вечер...»

    Челябинский рабочий - 2001. - 6 ноября – с.6

    Похожие новости
  • Инвалидность не приговор
  • Делай что можешь и будь, что будет!
  • Вот такая жизнь
  • Вот такая у меня история...
  • Закон, расколовший наше общество

  • Комментарии

    молодцы ребята .нашему обществу давно пора понять что все не идеальны и все могут жить одинаково хорошо и быть понятами.


    Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Папа, мама, я, отличная ..... (закончите предложение)

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.