Инвалидов нет, эти люди с неограниченными возможностями


    В детстве я не думал об инвалидах. Среди людей, которые меня окружали, не было калек. Страшновато было смотреть, как в метро или по улице идет слепой, шаря впереди себя палкой или простукивая дорогу. Мы очень боялись, но всегда были готовы перевести слепого через дорогу.

    Инвалидов нет. Эти люди – с неограниченными возможностямиГлухие тоже вызывали тревогу. Их круг замкнут, они говорят на своем языке жестов только между собой. Я всегда сомневался, нормальные ли они, и поэтому опасался их.

    Люди без ног, на платформочках, отталкивающиеся от земли деревяшками-упорами, казались пришельцами из другого мира. Лучшее, что можно было сделать, не заметить, не встретиться с ними глазами. Мужчины на колесиках (не помню ни одной женщины), неопрятные, часто наглые и все себе позволяющие, внушали скорее отвращение, чем сострадание.

    Пишу я все это потому, что уверен: миллионы моих сограждан испытывали те же чувства. Будь в моей семье инвалид, наверняка к моим примитивным воспоминаниям добавились бы куда более содержательные, куда более реалистические, то есть невыдуманные.

    Я думаю, что все мы, здоровые, жили в придуманном мире, где инвалидов нет. Нам было удобно такое существование, и мы не хотели даже малостью — общением — разделить с увечными их больное состояние. В лучшем случае мы думали: как хорошо, что государство им помогает.

    Прошло много лет. В 1979–1980 годах в «Комсомольской правде» мы делали полосу «Твой полюс». Рассказывали о людях, жизненный путь которых освещен сверхзадачей — полюсом. Перелистываю десять выпусков нашего детища и нахожу среди героев людей, преодолевших свой, казалось бы, смертельный недуг...

    Всемирная статистика говорит: на десять здоровых приходится один калека. Среди сильных личностей, попавших в главные лица «Твоего полюса», пропорция меняется: на пять здоровых один увечный. Не будь официальной позиции, на страже которой стояли и главный редактор, и куратор газеты в ЦК КПСС, соотношение изменилось бы посущественнее: пять к трем или пять к четырем. Хорошо помню разговоры: нет-нет, не годится — снова калека; что же получается — одни немощные, одни убогие, а пишем-то мы для всех, нас не поймут — разве только инвалиды у нас герои?

    Чтобы стать учителем, музыкантом, фокусником, инженером, инвалиду сперва надо стать героем. Кажется удивительным, но я не сосредотачивался на этом. Не мог не сделать вывода: общество, требуя от людей с физическими недостатками полной нивелировки, более полной, чем от здоровых, молчаливо отводит им второстепенные роли. Прошиби головой заслоны, не разбейся на бесконечных скользких ступенях, стань героем — тогда посмотрим, быть тебе хоть сколько-нибудь самостоятельным или нет.

    Только в восьмидесятые годы США, Канада и Европа открыли мне глаза: инвалиды существуют, и власти о них заботятся. Конечно, это богатые страны. Но сами граждане этих богатых стран размышляют, как вернуть инвалидов к нормальной жизни, и находят правильные решения.

    В 1987 году в Стране кленового листа, готовя лыжный переход по маршруту СССР — Северный полюс — Канада, я узнал о великом канадском спортсмене в инвалидной коляске Рике Хансене. В 15 лет в автомобильной катастрофе он сломал позвоночник. После многих операций не встал на ноги и думал, что остаток жизни проведет в больнице под надзором сиделок. Но вышло иначе. Хансен пришел к миру с ошеломляющей миссией — объехал землю в кресле-каталке, «намотав» на колеса 40 073 километра. Герой сделал это для того, чтобы показать, каковы истинные возможности человека, «выведенного из строя». Во время путешествия тысячи раз в тетрадях, записных книжках, на клочках бумаги и титульных листах книг Рик написал: «Никогда не отказывайся от своей мечты!».

    Из Канады я вернулся в Москву, нагруженный сверхзадачей — рассказать в СССР о Хансене. Это было непросто, ибо по-прежнему инвалидных проблем в стране не существовало. Права инвалидов даже не декларировались. Да они и сегодня мало отличаются от нуля, ибо на принятые законы опереться почти невозможно.

    Мой друг, тогдашний главный редактор «Советского спорта» Валерий Кудрявцев, подивился кругосветному марафону Рика и произнес подходящие слова о выдержке и воле, о силе и целеустремленности. Однако по поводу публикации сказал что-то очень знакомое: «В спортивной газете — об инвалидах? Нет, нас не поймут».

    В декабре, когда до старта экспедиции через Северный Ледовитый океан оставалось два месяца, в Торонто я познакомился с Риком и его женой Амандой, и Рик подарил мне книгу о своем путешествии «Man in motion» («Человек в движении»). В издательстве «Прогресс» я уговаривал друзей: «Давайте переведем и издадим. Книга — откровение, она нужна нашим людям. Завтрашний день стучится…» И — удивительно! — книгу отдали в руки хорошего переводчика, и в 1991 году она увидела свет.

    Чуть раньше Рик с Амандой прилетели в Москву. Вместе с Риком мы посетили боссов советского спорта. Кудрявцев сделал в газете великолепную полосу о нем. Во время интервью он спросил у Рика, откуда он черпает свой оптимизм.

    — Главный источник, — ответил Рик, — любовь к жизни. Жизнь — это большой подарок, с которым мы должны обходиться бережно. Если даже с нами случается что-то непредсказуемое, можно найти в себе силы, чтобы выйти из тупика. И хотя я потерял способность передвигаться на ногах, я не потерял способности ставить перед собой цели. Моя семья и мои друзья поддерживали меня, помогали. Но не опекали слишком сильно. И у меня были примеры, на которые я мог опираться. Наверняка многие люди в вашей стране, которые перенесли подобные несчастья, думают так же, поэтому очень важно, чтобы вы обеспечили их примерами, на которые можно было бы опереться.

    Много часов мы провели вместе, строя планы на будущее. Именно в те дни я понял, что вслед за лыжным «полярным мостом» через океан надо на инвалидных колясках проехать из Владивостока в Санкт-Петербург. «Смог бы ты пройти эти 11 тысяч километров?» — спрашивал я у Рика. «Реально», — без запинки отзывался он.

    «Осуществись такое фантастическое путешествие, — размышлял я, — в нашей стране могло бы многое измениться. Разговор о возможностях людей с физическими недостатками вышел бы за пределы кабинетов специалистов. У миллионов инвалидов появился бы свет в окошке: они подумают о том, что могут проявить себя, что и для них есть место в жизни».

    Но сначала, для тренировки, мы решили провести репетицию: первый в СССР супермарафон в инвалидных колясках Москва — Киев — Кривой Рог. Команда должна была состоять из семерых. В апреле 1992 года трое из них, самые-самые, начнут «путешествие века».

    Несмотря на отчаянные старания, седьмого участника мы найти не могли. И уже было отказались от счастливого числа семь, но в последний миг он сам нашел нас. Заядлый спортсмен Сергей Шилов, как и Рик Хансен, сломавший позвоночник в автомобильной аварии, стал самым младшим членом команды. (В минувшем декабре в «МК» была беседа с Шиловым.)

    Репетиция закончилась, и через год Юрий Шаповалов, Евгений Колычков и Сашко Сухан за 207 дней прошли свой грандиозный путь от Тихого океана до Атлантического.

    Другим продолжением репетиции 1991 года стала череда личных побед Сергея Шилова. Сегодня это один из самых заслуженных спортсменов Отечества, шестикратный олимпийский чемпион. Он защищал честь страны в пяти летних и пяти зимних Паралимпиадах. Потрясающе!

    Кто-то меня поправит: шестикратный паралимпийский чемпион. Да-да, верно — такова сегодня терминология.

    Но я хотел сказать следующее: олимпиец и олимпийский чемпион — это в значительной степени категория духа. Ко всем спортсменам я отношусь с колоссальным уважением. Любое достижение, выводящее нас за пределы привычного, прекрасно. Оно демонстрирует нравственные и физические возможности человека, которые, по моему мнению, безграничны.

    Но любое «планетарное» достижение инвалидов важнее, чем достижения здоровых людей. Инвалиды не просто удовлетворяют свое честолюбие. Они становятся примером и надеждой для других, кто порой не может решиться даже на самое простое.

    В 1995 году мы проводили восхождение колясочников на Казбек. От России был Володя Крупенников, сейчас депутат Госдумы. Хорошо помню его слова после экспедиции: «Мне из дома поехать в коляске в булочную сложнее, чем взобраться на Казбек».

    Для инвалидов многие вещи очень трудны. Некоторые из них стесняются появляться на людях. Сегодня, когда герои соревнуются в Сочи, они становятся объектом наблюдения для миллионов, и многие начинают думать: «Значит, есть такие, кто не побоялся. Давайте-ка мы тоже выйдем погулять в колясках, давайте-ка мы тоже на костылях пойдем подышать воздухом».

    Дмитрий Шпаро

    Источник: http://www.mk.ru/

    Похожие новости
  • Откуда медали, если спорта инвалидов у нас нет
  • Михаил Терентьев: «Несмотря ни на что надо жить дальше»
  • Что может сделать человек на инвалидной коляске
  • Миссия Хансена. Историю канадского гиганта продолжают паралимпийцы Сочи-201 ...
  • Люди с ограниченными возможностями покоряют Эльбрус
  • Факелоносцы зажгли
  • Полюс вместо полиса
  • Безногий чемпион по горным лыжам - о жалости к себе, силе и победах
  • Люди, которые начали жить заново...
  • "Говорят, что я бросила героя..."

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Папа, мама, я, отличная ..... (закончите предложение)

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.