Аисты прилетают в полночь


    Рассказывая друзьям о том новогоднем дежурстве, шучу: «Нормальные аисты на зиму в Африку улетают, а эти у нас гнездо устроили!»
    Никто не любит дежурить по праздникам, особенно в Новый год. Поэтому, когда составляется график дежурств, народ спорит до хрипоты. Я в этих спорах никогда участия не принимаю, потому что смысла нет: зав. отделением все равно потом по-своему перетасует и подпишет, а его подпись — закон. Правда, есть лазейка, чтобы обойти этот закон — полюбовный обмен. Поэтому незадолго до Нового года те, кто не может провести праздник на рабочем месте, пытаются поменяться дежурством с теми, кто может, но не хочет. Кроме банальных уговоров в ход идут подкуп и шантаж. У некоторых получается... В ту новогоднюю ночь, о которой я хочу рассказать, дежурить в отделении выпало мне, медсестре Елизавете Марковне, акушерке Танечке, педиатру-неонатологу Тамаре, детской медсестре Наташе и анестезиологу Коле Лисовскому. Больше всего переживала по поводу дежурства Танечка - она только полгода назад закончила медучилище и по молодости лет приемами подкупа и шантажа не владела, поэтому поменяться ни с кем не смогла. Она тенью отца Гамлета бродила по отделению, быстро отворачиваясь при встрече с пациентами и медперсоналом, чтобы никто не увидел непролитых слез, блестевших в ее голубых глазищах. Стало жаль девушку. Около шести вечера зазвал ее в ординаторскую и немного вправил мозги.

    — Ты чего ревешь? — спросил строго.

    — Я не реву — слезы, наконец, пролились и ручейками побежали по щекам.

    — Были грандиозные планы на эту ночь? Танечка, потупившись, кивнула.

    —А зачем планировала, если дежурство?

    — Я не планировала, я хотела... мечтала... У нас компания... за город... на три дня... Там парень... — она горько всхлипнула. Эх, молодость! Была б моя воля, отпустил бы ее на все четыре стороны... Но, увы, не в моей власти. Если зав. узнает, мне за самоуправство башку открутит.

    — Танюша, не переживай. Завтра в девять сменишься и поедешь за город к своему парню... Ничего, сильнее соскучится, больше обрадуется. А Новый год мы и здесь неплохо встретим.

    — Ну да... — недоверчиво посмотрела на меня Таня мокрыми глазищами. - Скажете тоже, встретим...

    — Вот и скажу. Потому что знаю, о чем говорю, — не первый раз так праздную.

    —А как же больные?

    — Тань, да ты по отделению пройдись. Везде тишь да гладь, да Божья благодать. Это было правдой. Перед праздником всех, кого можно, выписали (не силком, конечно, выгоняли, просто наши пациентки тоже предпочитают встречать Новый год в кругу семьи), осталось только четверо «свежих» родильниц. Беременным стимуляцию на 30 и 31 декабря не назначали, поэтому они вообще все ушли на эту ночь под расписку.

    — А если по «скорой» привезут? — резонно возразила Танечка.

    — Могут. Запросто. Но у нас, же тут не столичная клиника, где роженицы косяком идут, иногда даже столов в родзалах не хватает. У нас больница небольшая, провинциальная, сама знаешь, в сутки не больше 2—3 родов принимаем. Две сегодня уже «отстрелялись», значит, в худшем случае, ждать еще одну. Но не факт, что привезут, совсем не факт. А если и привезут, вряд ли она надумает рожать именно в полночь. Так что встретим Новый год как положено: с шампанским, мандаринами и поздравлением президента. Даже потанцевать можем. Потанцуешь со мной? Я, хотя и не тот загородный парень, но...

    — Да ладно вам, Иван Витальевич... — Танечкины глаза уже совсем просохли. — Конечно, я с вами потанцую. С удовольствием. Ой, а как же мы без елки? Ответить я не успел, потому что открылась дверь и на пороге возникла гренадерская фигура Елизаветы Марковны.

    — Шушукаетесь? — поинтересовалась она густым басом.

    — Да вот, учу молодежь уму-разуму.

    — Дело, конечно, хорошее, я бы даже сказала полезное, но не ко времени. Сгоняй-ка, Ванюша, в бельевую, там, на верхней полке наша елка лежит, а мне самой не достать. Тащи ее сюда! И коробку с игрушками не забудь! Елизавета Марковна работает в нашей больнице без малого сорок четыре года, что дает ей право ко всем без исключения врачам (включая главного) обращаться по имени и на «ты». Обижаться на нарушение субординации глупо: квалификация у Марковны такая, что может в одиночку в родилке благополучно отдежурить (разве что кесарить побоится). Аксакал, одним словом.

    — Ну вот, а ты боялась, что елочки не будет! — улыбнулся я Танечке.

    — У нас, как в Греции, все есть! — похвасталась, заходя в ординаторскую, Тамара. — В холодильнике три бутылки шампанского охлаждается, а в шкафу у меня конфеты есть — коробок десять. А может, и пятнадцать...

    — Конфетами сыт не будешь, — философски заметил я (уж чего-чего, а подарочных шоколадных наборов медработники получают от благодарных пациентов в изобилии).

    — Ну, ясное дело. Молодняк в застольях ни черта не понимает... — хохотнула Елизавета Марковна, «обозвав» молодняком Тамару, недавно отметившую сорокапятилетие. — То ли дело мы, зрелые женщины. Успокойся, Ванечка, я из дома и холодец принесла, и оливье, и селедку под шубой, и буженинки.

    — Кормилица вы наша, благодетельница! — расчувствовался я. — Эх, не под шипучку такая царская закуска! Марковна шутливо погрозила мне пальцем. Шутливо, потому что знает: за девять лет работы в отделении я ни разу не позволил себе выпить на работе. Разве что пригубить шампанского, когда что-то отмечаем с коллективом. В десять часов я провел обход. У всех четырех родильниц самочувствие отличное, настроение — еще лучше. У подопечных Томы тоже все в полном порядке, так что можно расслабиться. Когда вернулся в ординаторскую, комната чудесным образом преобразилась: снежинки, вырезанные Таней из бумажных салфеток, наклеены на окна, капроновая елочка наряжена, стол накрыт.

    — Ну что, коллеги... — начал, было, я, но Коля Лисовский, живущий по соседству с больницей, не дал досказать фразу.

    — Братцы, родненькие, выручайте! — умоляюще прижал он руки к груди. — К нам теща из Ужгорода приехала, если я не появлюсь, весь год будет рассказывать, что зять, такой-сякой, специально на дежурство напросился, чтобы с ней Новый год не встречать. Честное слово, если вдруг экстренное кесарево, ровно через семь минут после вашего звонка буду в операционной в полной боевой готовности. И трезвый, как стеклышко!

    — Тещ нужно уважать... — назидательно сказала Марковна и махнула рукой: — Иди, Коленька. Если что, я прикрою. Елизавета Марковна — единственный человек, кто мог это сказать. Скольких «нарушителей» наша мать Тереза защищала, отмазывала, прикрывала от гнева начальства своим монументальным бюстом, но непрофессионализма и равнодушия не прощала никогда и никому. Коля испарился, а я снова взялся за бутылку шампанского: «Ну что, коллеги, пора проводить уходящий...» И опять моя речь была прервана, на этот раз звонком из приемного отделения: «Тут роженицу «скорая» привезла».

    Пришлось сделать перерыв на работу. Роженица — девчушка лет восемнадцати по фамилии Воробьева была сама похожа на маленького взъерошенного воробышка. Как только Таня привела ее в смотровую, пичуга вдруг завела басом погуще, чем у Марковны: «А-а-а!» Орала и одновременно смотрела на вынутый из кармана халата... большой механический будильник.

    — Ты чего голосишь? — спросил я, когда она прекратила вопить.

    — Больно...

    — Ага... А почему будильник? Роды боишься проспать?

    — Здесь стрелка секундная есть. Схватки засекаю... — объяснила пичуга.

    — И сколько уже натикало?

    — Последняя — пятьдесят пять секунд.

    — Сколько?! — испуганно ахнула Танечка. Я тоже ахнул, только про себя и гаркнул на «воробушка»:

    — Ты чего до последнего дотянула?

    — Мужа со смены ждала.

    — Могла же запросто дома родить! — втолковывал я уже по дороге в родзал.

    — Так ведь не родила! — возразила

    девчушка резонно и снова завела, не сводя взгляда со своего дурацкого будильника. —А-а-а! Ой, мамочки, а-а-а-!!! Только помогли ей забраться на стол, как заглянула Марковна: «Аншлаг!»

    — То есть? — не понял я.

    — Из приемного только что звонили. Еще одну привезли. Да вы работайте, ребятки, работайте, я сама ее снизу приведу и оформлю.

    — Бели схватки регулярные, ведите сразу в предродовую, а нет — так в четвертую палату, — крикнул ей вдогонку.

    — Не учи ученую! — донеслось до меня уже из коридора.

    Спустя минут десять в родзал в сопровождении нашей медсестры вплыла толстушка лет сорока, приветливо поздоровалась и стала деловито лезть на стол.

    — Здравствуйте, — растерянно буркнул я и спросил у Марковны: — А почему сюда, а не в предродовую?

    — Какая предродовая?! У нее раскрытие уже на пять с половиной пальцев.

    — О, господи, — страдальчески застонала Танечка. — А вы, почему раньше в больницу не приехали? Тоже мужа ждали?

    — Нет, — улыбнулась новенькая. — Мой Вася дома был. Вообще-то я рожать четвертого января собиралась, а получилось

    — под самый Новый год... — и добавила смущенно: — Это у меня седьмой ребенок. Все так быстро пошло...

    — Сюрприз, — мрачно сказала Марковна, протягивая мне обменную карту роженицы. — Ягодичное предлежание...

    — Не переживайте, у меня двое попкой шли, и ничего, нормально родила, — сказала многодетная роженица и представилась. — Меня Галей зовут.

    —А я — Оля...— подала с соседнего стола голос пичуга Воробьева. Тут в родзал вихрем влетела Тамара:

    — С санпропускника звонят. По «скорой? еще одна поступила.

    — Сговорились они, что ли?— испуганно выдохнула Танечка. — А если еще? У нас же столов на всех не хватит.

    — Ш-ш-ш! — зашипел на нее я. — А то еще накаркаешь!

    А неутомимая Марковна уже вела следующую роженицу — ослепительно красивую блондинку с огромным животом.

    — И эта с сюрпризом, — шепнула мне на ухо Елизавета,

    — Двойня?

    — Угадал. Тоже стремительные роды. И пошла жара!

    — Ой, у меня, кажется, потуги начались!

    — А-а-а-а-а!

    — А попить можно? Очень хочется...

    — Оля-я-я!!! Ты как там? Рожаешь?— мужской крик под окном.

    — А-а-а-а-а!!!

    — Ой-ёй-ёй-ёй! Больно как, блин.

    — Давай, тужься! Да не вы! Вы дышите. А ты, девочка, давай! Умница, Оленька, еще разок, прорезалась головка!

    — У меня тоже потуги...

    — Ой, воды отошли. А можно сухую рубашку попросить?

    — Ого, какой богатырище! А голосистый какой! Вот тебе и пичужка.

    — Таня, меняемся. У Галины изгнание плода началось, а я у Оли ревизию матки сделаю. Анечка, сейчас к вам подойду. Уже иду! Так, что тут у нас? Ага, первый пошел. Хорошо, молодчина!

    ...«С Новым годом!» — я раскупорил бутылку шампанского (пробка в потолок!), коллега стали подставлять пластиковые стаканчики под пенную струю.

    — С новым счастьем! — расчувствованно добавила Елизавета Марковна.

    — Ура!!! — весело закричали хором Танечка, Тамара и Наташа. Часы на стене показывали 12 минут четвертого...

    Похожие новости
  • Пропал мальчик
  • Новогодний подарок – инвалидность.
  • "Никогда не чувствовала себя инвалидом"
  • Берегите своих детей
  • Авария перевернувшая мою жизнь
  • Моя любимая тетя
  • Потеря
  • История темного подвала
  • Удивительно.... но факт!)))
  • Апрель - знаковый месяц года

  • Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Вопрос: Название этого сайта(русскими буквами)?

    Запрещено использовать не нормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.