Восточные танцы на углях.


    Читателям о блоге:
    Размышления — это самая трудная работа, видимо поэтому ею занимаются так мало людей.(Г.Форд)
    Комментариев: 266    Записей в блоге: 55    Голосов: 22
    Ник: Одри

    Литературные безумства.

    Вот и я приобщусь к пишущей братии нашего сайта,если вам понравится - пишите и я выложу продолжение =), если не понравится - тоже пишите и я изничтожу этот литературный бред =).

    Предисловие.

    Удивительные и таинственные события происходят порой с человеком, удивительные и заслуживающие описания, хотя на последнем, если применяться к литературе вообще, вряд ли заработаешь себе славу образцового писателя. Я хочу честно и без прикрас рассказать все, что узнал, пребывая по ту сторону любви, самой жизни и даже смерти. Не исключено, я выразился неточно. Давящий груз пережитого мешает свободному течению слов и отнюдь не гарантирует правильность и логическую стройность мысли. Но когда я нынче слушаю философа, рассуждающего о загадочном родстве любви и смерти, я знаю, вернее сказать, я чувствую: там, за пределами обыденного опыта, вдали от всякой философии, его слова становятся чудесной и жуткой правдой.


    Глава первая

    Я познакомился с бабушкой Анной, старушкой нескрываемого обаяния, при бесславных для меня обстоятельствах.
    Я ехал в трамвае, ехала и бабушка Анна, мы сидели рядышком, еще ничего не зная друг о друге. Я был слегка навеселе и очень некстати в глубинах кармана моего видавшего виды плаща был потерян билет , который нужно было предъявить контролеру. Перед появлением этого прохвоста я думал о себе весьма вероятными мыслями моей соседки по обтянутому линолеумом сиденью, что вот, пожалуйста, вот он, представитель молодого поколения, здоровый и сильный, прилично одетый, приятной наружности, но притом абсолютно пустоголовый, никчемный, не такими были мы в пору нашей прекрасной безвозвратно прошедшей юности. О, до какой же степени мы были не такими, когда собирались своими дружескими компаниями, слушали и пели старинные романсы, толковали о Брюсове, о Бальмонте, о Пшибышевском и Метерлинке и никому из нас не приходило в голову накачиваться вином. О дивная, счастливая пора, размышляла старушка, горестно покачивая головой, возмущенно косясь на мои трамвайно-винные пируэты и чувствуя, что я то и дело небрежно толкаю ее своим плечом восторжествовавшего хама. Но вот возник контролер. Он наседал на меня с тупой чиновничьей самоуверенностью, пожалуй, я был в его глазах еретиком, вздумавшим окольными, незаконными путями проникнуть в рай, и заслуживал сурового наказания. Я вывернул карманы показать, что они пусты, и этот впечатлительный малый просто взбеленился. Я тоже впал в ярость и крикнул ему, что мы найдем способ выяснить наши с ним отношения, не прибегая к помощи финансовых средств, и с этой минуты вся публика, кроме моей соседки, взяла сторону контролера, закона, государства, все стали внезапно ревностными блюстителями порядка, вскочили и уставились на меня с ожесточением. Тетушка Анна, предотвращая драку, заплатила за меня штраф.
    Оказалось, наши дома стоят по соседству. Я старался понять, чем вызвано ее доброе отношение ко мне и к чему обязывает меня наше неожиданное знакомство. Она была маленькая и толстая старушка с лицом обветренным и как бы высеченным из гранита, ходила она летом в белой рубахе навыпуск, уверяя, что белый цвет отпугивает комаров, в невысоких резиновых сапожках, всегда грязных, в темных грубых и тоже грязных штанах, которые придавали ее заду величавость куполов, обычно покрывающих здания разных важных учреждений. Она носила детскую панаму, нахлобучивая ее так, что наружу выглядывал только крошечный, сморщенный носик, представлявший собой какой-то реликт задорной юности.
    Смутно почувствовав, что я, при всей сложности и агрессивности моей молодой натуры, совершенно не являюсь загадкой для старушки, я стал лихорадочно, с липким, неприятным возбуждением метаться в поисках пути к решающему бунту. Разумеется, прекрасные тени того времени, на которое выпала юность моей спутницы, всколыхнулись перед моими глазами, и я понял, что должен отдать им должное. Блок, Есенин... Мережковский, покидающий отчизну... Цветаева, возвращающаяся с чужбины... Реквием Ахматовой... Сомов тоскует по веку восемнадцатому... Филонов пророчествует о будущем расцвете...
    Но что до ,бабульки Жуть, какой она была в грязных штанах, с внушительным задом, с ухватками вечно юной и бодрой особы, то против нее я приберег средства, выкованные угрюмым сознанием, что человечество достигло последних бездн своего падения и обречено на гибель. Речь уже не шла всего лишь о том, чтобы я взглядывал на нее неким печальным мифотворцем, собирающим в единый образ все кошмарные приметы катастрофы, к которой мы неумолимо продвигаемся. Ведь жажду протеста вызывала во мне чересчур бойкая старость моей новой знакомой, и внутреннее бунтование выносило меня прямиком на пятачок, на залитую ярким и, скорее всего, искусственным светом арену, где неистово кружились персонажи нынешнего маскарада. Отказываясь терять остроумие и неизбывную иронию, но не боясь потерять разум, я был готов разыграть любую роль, лишь бы старуха испытала дикий, необузданный страх.
    Может быть, она заинтересовалась этой моей странной потребностью нарушить ее покой, которая, естественно, не ускользнула от ее внимания, и только потому не сразу обрушила на меня все те сверхъестественные, ужасные испытания и невзгоды, мысленно на которые обрекла меня с первой же минуты нашего знакомства.
    Но вот еще что любопытно. Она в задушевной беседе поведала мне, что изначально называлась тетушкой Жмудь, или как-то в этом же роде, но горячие головы, подозревавшие, а то даже и прямо обвинявшие ее в разных непотребствах волхвования и ведьмовства, нагло перекрестили безответную бедняжку в тетушку Жуть. Так она теперь и значится во всех документах. Мне показалось невероятным, чтобы человек, родившийся и мгновенно угодивший в тенета бюрократических регистраций тетушкой Жмудь, вдруг был безнаказанно переименован какими-то рьяными борцами с колдовством. Но совсем уж как фантастическое я воспринял сообщение старухи, что это переименование произошло слишком давно, чтобы она хорошо запомнила свою настоящую фамилию.
    Впрочем, чему удивляться, я ведь услышал от нее немало пронзительных, как разбойничий свист, исторических догадок. Ее далекие предки вышли, якобы, из какой-то дремучей прибалтийской старины, вооруженные большими познаниями в ворожбе, знахарстве и прочих подобных вещах, которые впоследствии и заложили фундамент русского образования на европейский лад. Я - так, между прочим, - высказался за космополитизм. Тетушка Жуть тоже, но очень вяло, расплывчато. Вдруг она доверительно шепнула мне, что у нее есть г д е -т о дочь, писаная красавица, и что она подозревает в той серьезную долю литовской крови времен... Речи Посполитой. Я не отшатнулся, не вытаращился глаза. Не объявил старушку сумасшедшей. В конце концов мне нравилось ее безрассудство, ее склонность к чудачествам, хотя я и думал о том, как сбить с нее спесь. Она водила меня по своему дому и показывала искусно меблированные, ухоженные комнаты, кухню, где высились горы бытового, электрического, посудного изобилия. Дом ли? Нет, настоящий музей. Старушка распиналась о принципах и методах ведения хозяйства, выработанных ею за долгие годы... Видимо, за годы, прошедшие со времен Речи Посполитой. Ее красноречие прерывалось иногда судорожным кашлем или зевком, и тогда из разинутого рта высовывался, хищно прогибаясь между вставными зубами, искрящийся слюной волос. Это меня тоже удивляло.
    Так вот, я не собирался ее обижать. Но меня мучила мысль, что она не сознает, в какую ужасную эпоху мы живем, я впадал в бешенство и одурь, когда думал о том, что она, может быть, пытается стать вне времени и совсем не пытается осмыслить жестокий и тлетворный дух нашего века. Наверное, меня сбивало с толку, даже толкало на порочный путь именно то, что я чересчур пылко, с жаром юнца, втайне пописывающего стишки, и, что греха таить, намеренно видел и предполагал в современности одни лишь дурные черты. Это доходило у меня до шутовства, и я был готов выступить перед тетушкой Жуть каким-нибудь варваром, штурмовиком, снежным человеком, мизантропом, авангардистом, кровавым паяцем с идеей о мировом благополучии, о земном рае. Но я уже говорил, что ничего не получалось из этого, старушка была непроницаемой. Я едва успевал скорчить ядовитую гримасу, как она ловко уводила меня в сторону от задуманного своим птичьим щебетом. Тут пора признать, что в продолжительных беседах с энергичной старушкой я впитывал нечто родственное наркотическому заряду. Мне случалось безмятежно и невинно, но с головой погружаться в дурманящую власть крепкого, отменно поставленного, птичьего, увы, только в философском смысле голоса моей новой наставницы и ее странных, причудливых россказней. В ее словах, обыкновенных с виду, естественных между людьми интеллигентными и падкими до всякого декадентства, мне чудилась таинственная, страшная глубина.
    И когда она предложила мне провести лето с нею в деревне, в приобретенной ею несколько лет (или десятков лет) назад развалюхе, которую она-де неустанными трудами превратила в дворец, я отуманенно кивнул в знак согласия. Тетушка Жуть вскользь обронила, что там постоянно обитает некий человек, ее старинный друг; она-то без замешательства произнесла имя этого человека, а я до сих пор произношу его словно стыдливая девица словцо, в котором подозревает нецензурность. Хотя, впрочем, звали его всего лишь Ступой...

    ----------------

    - Ступа будет нам рад, - сказала тетушка Жуть.
    Мне воображались разные орудия из арсенала ведьм, будь то литовских или вообще лишенных признаков национальности. Тетушка Жуть успокаивала, разъясняя, и каждый раз со все более нежными, воркующими интонациями, что Ступа ее давнишний преданный и милый друг, с которым я, в свою очередь, непременно подружусь. Я прямо выразил свои сомнения, и она возразила с молодым смехом:
    - Вы боитесь, Архип?
    - Чего же мне бояться?
    - Ну, что Ступа служит дьяволу, противен Богу...
    Я перебил с усмешкой:
    - Вам бы следовало спросить сначала, верю ли я во все эти вещи.
    - Верите?
    Я пристально посмотрел ей в глаза, стараясь понять, насколько серьезен ее вопрос. Она ответила мне взглядом чистейшего простодушия.
    - Вопрос сложный, - сказал я; сдерживал волнение, а ведь даже голос слегка задрожал. - Затрудняюсь ответить определенно... Да что говорить, вопрос вообще неразрешимый, проблема! Какой же тут ответ? Я знаю, можно думать о дьяволе, что он сидит далеко в неведомой теснине и оттуда пакостит, искушает нас, бедных. Можно говорить, что он прячется в каждом из нас, залегает областью, пусть хотя бы только крошечной паутинкой мрака даже в самой светлой и доброй душе. Но в чем правда? Вы способны ответить?
    - Вы говорите о дьяволе... - Старушка как-то странно улыбнулась, а то и смахивающая на ухмылку тень скользнула по ее сочным губам, - а что вы скажете о Боге?
    - Да это сложнейший вопрос! - воскликнул я. - Зачем вы спрашиваете? Что я могу ответить? Вы-то как раз уклоняетесь, а мне было бы интересно узнать ваше мнение... Вы принадлежите поколению, которое еще знавало страх...
    - Божий? - перехватила она быстро.
    - Да, Божий, - строго подтвердил я.
    - А если вы ошибаетесь?
    - В конце концов эти вопросы для меня скорее литература, условность, чем непосредственная жизнь. Понимаете? Я могу до головной боли задаваться ими, мучаться, вообще страдать, как Гамлет, как безумный труженик духа, каким его изображают в книжках... И все же я другой... в глубине души я знаю определенно, что никакой веры у меня нет, не было и не может быть. Задумайтесь над моими словами.
    - Положим, уже задумалась, - ответила старуха с двусмысленной улыбкой.
    - Это значит, что вера умерла в людях еще прежде, чем я родился, и не моя вина, что я такой.
    - Значит ли это, что в трудную минуту, в минуту трудного выбора, Архип, вы оперируете какими-то собственными воззрениями, а не понятиями Бога и дьявола, добра и зла?
    - Вы шутите, смеетесь надо мной? У вас игривый тон... но смотрите, я даже не возмущен. Я не собираюсь оспаривать сказанное вами, пусть так остается. То есть вы даже совершенно правильно заметили, верно определили, а я только уточню: я оперирую собственным эгоизмом - вот и вся штука.
    - А как же совесть?
    - Что совесть, если утрачен страх?
    Она кивнула, удовлетворенная или показывая, что вопрос прояснился для нее. Вопрос исчерпан, любознательность утолена. Но я так не думал и чутьем зверька, нежными посулами завлеченного в ловушку, но не вполне потерявшего надежду на спасение, улавливал, что тетушка Жуть, эта юная бабуля с претензиями на благородный стиль и с явными следами былой красоты, всего лишь отложила до поры до времени начатый экзамен. Меня не беспокоило, какова толика зла в том, что она против меня задумала. Я бы только предостерег ее от покушений на мое самолюбие. Тревожило же меня, и в самом приятном смысле, разве что витающее в воздухе ощущение загадки.

    ПОДЕЛИТЕСЬ В СОЦ.ЗАКЛАДКАХ
    Комментарии: максимальное количество символов в комментарии: 1200
    X
    смайлы жирный курсив подчёркнутый
    От пользователя Raich
    и чо это девочек голеньких нету скучный текст
    ответить...
Популярные блоги
Автор: Виагра Количество голосов: 43
Автор: Рафаил Количество голосов: 35
Автор: Пантелей Количество голосов: 32
Автор: Малинка Количество голосов: 31
Автор: MeDVeJjOoNok Количество голосов: 31
Комментарии
06.12.2016 08:39
Вот последствия от просмотра таких фильмов, как о Ганнибале-каннибале...
18.11.2016 15:37
Не не))Вы не поняли, в чем здесь суть.В общем, как обычно))...
14.11.2016 23:38
Вы же можете очень обидеть человека из-за своей дурости. Если человек...
14.11.2016 22:06
Нет, имеется ввиду не какое-то действие .Прямо сейчас нужно вполне серьезно...
14.11.2016 19:23
Легко. Всегда могу влюбляться и когда влюблён, то всё мне...
Случайные блоги
Жена постоянно изменяла мужу с соседом Ваней. Решил муж с Иваном...
Борьба за власть. Собрались как-то на совет Три представителя планеты Поговорить о том, о...
Максим по ночам Магазин сторожил. Спросили Максима: А ну-ка, скажи: Не страшно ль в потемках Сидеть...
Когда однажды летним утром Валентин проснулся от надоедливого стука в окошко,...
Пятница, для тех кто работает 5 дней в неделю поймет. Но я...